Валютные вклады сдулись, а “быстрые” доллары выросли: что происходит с деньгами беларусов и беларусок

Еще десять лет назад валютные сбережения беларусов и беларусок выглядели довольно предсказуемо: если доллары попали в банк, то чаще всего — «спать под процент» на вкладе. Сейчас картина другая — валюта, хранящаяся  во вкладах и валюта на текущих счетах почти сравнялись. То есть, люди все больше готовятся молниеносно реагировать на экономические изменения  в стране. О том, что происходит, мы сегодня поговорим.

Рассмотрим ситуацию в подробностях: на текущих счетах/картах у населения сегодня лежит около $2,55 млрд USD, а в «прочих депозитах» (по сути — вкладах) около $2,46 млрд USD. Разница — примерно $90 млн, то есть, статистически это уже почти равновесие, а по смыслу — поворот. 

Если посмотреть на этот паритет чуть математичнее, то видно, что он сложился не потому, что вклады вдруг ожили, а потому, что именно переводные деньги подтянулись вверх. По итогам 2025 года переводные депозиты физлиц в иностранной валюте выросли, тогда как “другие депозиты” (вклады) снизились — баланс получился за счет роста ликвидной части, а не восстановления депозитной модели.

Важно понимать, что именно сравнивается. В терминологии денежной статистики «переводные депозиты» — это деньги, которые можно использовать как средство платежа и быстро перемещать (в повседневной реальности это и есть текущие счета, карточные счета, «валюта на счете»). «Другие депозиты» — это то, что обычно называют вкладами: деньги кладут на срок/условия, за ликвидность часто платят удобством и иногда — возможными ограничениями при досрочном снятии.

Здесь есть прагматичный фактор, который редко проговаривают вслух: стимул держать валюту во вкладе слабый из-за низких валютных ставок. По данным НБРБ по ставкам кредитно-депозитного рынка, средние ставки по новым валютным вкладам физлиц (в «твердых» валютах) в последние годы держатся на очень низких уровнях — часто это доли процента, особенно по вкладам «до востребования» и с коротким сроком. Когда премия за «заморозку» денег откровенно маленькая, многие рационально выбирают удобство и скорость доступа.

Если смотреть длинный горизонт, резкое сжатие валютных вкладов у населения стартует в 2020 году — и это видно на графике особенно отчетливо. До 2019-го валютные вклады держались около $6,2 млрд, а по итогам 2020-го проваливаются до $4,64 млрд. Получается, минус $1,58 млрд за один год — сокращение на четверть. Это показатель того, что валютные сбережения начали выходить из вкладов системно.

В 2022-м объем валюты на текущих счетах немного снижается (с $1,22 до $1,13 млрд), а затем — рывок: к концу 2023-го уже $1,62 млрд. То есть, перераспределение валютной ликвидности в пользу «живых денег» на счетах фиксируется именно тогда. На уровне поведения это выглядит как выбор в пользу управляемости: деньги остаются в банке, но находятся ближе к рукам, их проще потратить, перевести, снять.

При этом общий объем валютных депозитов у жителей Беларуси (если сложить и счета, и вклады) не стабилизируется мгновенно. Вклады продолжают сжиматься, текущие счета растут и берут на себя роль «контейнера» валюты. Но в 2023–2024 роста «на счетах» не хватает, чтобы полностью перекрыть отток со вкладов, поэтому общий объем еще снижается — до порядка $4,48 млрд. Разворот вверх заметнее в 2025-м: общий объем поднимается до $5,02 млрд, и почти весь этот прирост обеспечен ростом валюты на текущих счетах (то есть «быстрых денег»), а не восстановлением вкладов как инструмента сбережения.

Что все это говорит про экономику и доверие? Конечно, в Беларуси не разлюбили доллар, просто население страны, наблюдая происходящий вокруг хаос и понимая растущую зависимость от крайне нестабильной и непредсказуемой России, хочет иметь гарантии, что сбережения получится вовремя снять. Валюта не исчезает полностью из банков, но меняет форму: из «долгого сна под процент» она все чаще превращается в «оперативный запас».

И тут важная оговорка: «оперативный запас» в банке — это не обязательно история про страх перед банками как таковыми. В Беларуси декларируется 100% гарантия возврата средств физлиц по счетам и вкладам при отзыве лицензии у банка (в том числе в иностранной валюте). Это не снимает политические и регуляторные риски и не отменяет нервозность ожиданий, но объясняет, почему часть населения продолжает держать валюту «в системе», а не полностью уходить в наличные: риск банковского дефолта для вкладчика формально снижен, а вот риск «не успеть» — как раз про скорость доступа.

Для банковской системы разница тоже принципиальная. Вклады (особенно срочные) — более «длинный» и предсказуемый ресурс: их проще планировать и использовать для кредитования/управления ликвидностью. «Переводные» деньги на счетах — ресурс намного более неопределенный: сегодня он здесь, завтра ушел на покупки или в кеш. Государству и регулятору такая структура обычно не нравится по простой причине: в стрессовые периоды «быстрые деньги» часто превращаются в резкий потребительский спрос, импорт и наличность — и тогда возрастает риск локальных дефицитов, инфляции и необходимости оперативно подстраивать банковскую ликвидность.

Дело даже не только в том, сколько валюты у людей, а в том, с какой скоростью она может начать двигаться. Чем выше доля переводных депозитов, тем сильнее эффект «стада» в стрессовый момент: деньги способны за считанные дни уплыть из банков в карманы людей. И тогда резко меняется скорость обращения и предсказуемость потоков. 

Отдельная деталь, которую важно проговорить: публичная общая статистика по депозитам населения в иностранной валюте обычно идет в долларовом эквиваленте и не раскрывает доли конкретных валют внутри (доллар/евро/прочее) в той детализации, которая позволяла бы уверенно объяснить сдвиг, например, «ростом юаня» или чем-то подобным. То есть, мы видим форму хранения валюты (счета vs вклады), но гораздо хуже видим валютную «начинку» этой суммы.