Женщины уходят в предпринимательство — а государство давит ИП

В Беларуси предпринимательство все меньше похоже на «мужской клуб» — и это ключевая, недооцененная часть истории. Почти 40% индивидуальных предпринимателей сегодня — женщины, и их доля заметно выросла за последние годы. Это значит, что давление на малый бизнес бьет не по абстрактным «ИПшникам», а по очень конкретной социальной группе: женщинам, которые чаще всего держат на себе детей, быт и параллельно пытаются зарабатывать без начальника и вечного «разрешите». Когда государство закручивает гайки предпринимателям, оно на практике закручивает их и тем, кто обеспечивает устойчивость семьи — причем часто в одиночку, без сотрудников и без подушки безопасности.

Вначале немного сухой статистики Белстата. В 2024 году субъекты малого и среднего предпринимательства (включая индивидуальных предпринимателей) дали 31,4% валовой добавленной стоимости страны, обеспечили 35,8% средней численности занятых и сформировали 46,5% выручки от реализации товаров, работ и услуг. То есть около трети денег, проходящих через «кассу экономики» — это сектор, который власть любит поучать, как работать на благо страны, при этом традиционно подозревая в нелояльности.

Внешняя торговля тоже во многом держится на МСП: в 2024-м на них пришлось 43,6% экспорта и 48,8% импорта товаров. Это и есть та самая «экономика повседневности», где важны скорость и гибкость, а не идеологическая правильность. Когда меняются логистические цепочки, появляются санкционные ограничения или просто «внезапно пропадает привычное», именно предприниматели чаще всего находят обходные маршруты и новые идеи. Ведь стимулы у них простые — гибкость и адаптивность, потому что либо ты решаешь проблему, либо закрываешься.

В последние годы предпринимательство в Беларуси меняется не только количественно — меняется его социальный портрет. И здесь возникает деталь, которую обычно не любят замечать ни чиновники, ни те, кто привычно представляет предпринимателя «мужчиной с микроавтобусом». Доля женщин среди индивидуальных предпринимателей выросла с 31,5% в 2018 году до 39,5% в 2023–2024 годах. Это почти 40% — уже не «исключение из правил», а значимая часть сектора. Если перевести в людей, получается очень наглядно: при численности ИП на конец 2024 года 237 326 человек зарегистрировано примерно 94 тысячи предпринимательниц.

Несмотря на попытки законсервировать общество в ролевой модели «мужчина добытчик — женщина на подхвате», все больше женщин выбирают самостоятельность как стратегию — в том числе финансовую. Сказывается и общий стресс экономики, деградация части государственных услуг, падение привлекательности госсектора и необходимость для семей собирать бюджет из нескольких источников. 

Предпринимательство в такой ситуации становится не романтическим «самореализовалась», а прагматичным «надо кормить семью и не зависеть от начальника, которому завтра позвонят сверху». И чем больше женщин входит в предпринимательство, тем сильнее давление на ИП перестает быть сугубо экономическим сюжетом и превращается в социальный.

Еще один важный штрих виден на графике структуры: женщины среди предпринимателей заметно чаще работают без наемных работников — то есть буквально «на себе», в максимально уязвимом формате. Доля женщин-предпринимателей без сотрудников выросла с 74,6% в 2018 году до 87,5% в 2024-м. У мужчин показатели ниже и колеблются мягче: в 2024-м около 79,2%. Это означает, что женское предпринимательство в Беларуси во многом — не про «масштабирование» и офисы, а про самозанятость, микросервисы, работу на гибком графике и ответственность за себя. Чем меньше у тебя сотрудников и «административного ресурса», тем больнее бьют любые усложнения правил: каждый лишний документ, каждый риск проверки, каждый скачок платежей — это прямой удар по доходу конкретного человека и конкретной семьи.

На этом фоне особенно показательно, что общее число индивидуальных предпринимателей сокращается. Белстат фиксирует: после уровня около 274,3 тыс. на 1 января 2022 года показатель последовательно снижался до 237,3 тыс. на 1 января 2025-го — минус примерно 13% за три года. Если говорить проще, страна теряет слой людей, которые умеют сами создавать рабочие места хотя бы для себя. И это происходит одновременно с ростом женской доли среди оставшихся ИП. Получается двойной эффект: предпринимателей становится меньше, а среди тех, кто все еще держится, становится больше женщин — часто без сотрудников, без «крыши», без финансовой подушки.

Отсюда неприятный вывод: давление на предпринимателей в нынешней Беларуси — это не только «про налоги и контроль», это про перераспределение жизненных рисков. Когда предпринимательница вынуждена закрыть ИП, вариантов обычно два: либо идти в госсектор с его зарплатами и жестким графиком, либо уходить в тень — работать неофициально и постоянно жить в режиме «а вдруг завтра придут и накажут».

В обоих случаях нагрузка перекладывается на социальную систему. Потому что гибкий график и самозанятость часто были тем, что позволяло семье совмещать работу с детьми, уходом за родственниками и бытом. Перевод таких людей в «обычную занятость» — это рост потребности в детсадах, продленках, больничных, а значит — рост давления на те сферы, с которыми государство и так не справляется.

Власть может сколько угодно мечтать об обществе, где все ходят строем и получают зарплату «как положено». Но реальность упряма: даже по официальной статистике МСП дает треть добавленной стоимости и больше трети занятости. А индивидуальные предприниматели — это самый быстрый «адаптационный слой» экономики. Давить его — значит сознательно делать систему менее гибкой и более бедной на решения. И чем заметнее в предпринимательстве становится женская составляющая, тем яснее социальная цена этой политики.