На госслужбе более 70% — женщины, и это число неуклонно растет

Представляя лицо типичного беларусского чиновника, учитывайте, что с высокой вероятностью это будет чиновница. Статистика показывает, что на протяжении уже многих лет доля женщин, занятых на госслужбе, уверенно держится в районе 67–71%, а в последние годы превышает и это показатель, достигнув в 2023-м уровня 71,4%. На бумаге выглядит почти как гендерная победа: в 2023 году женщины составляли 54,6% среди госслужащих высшего звена. А если смотреть шире — на управленческий слой в экономике — доля женщин на руководящих должностях в 2024 году достигла 49,6%.

Однако этот «почти паритет» начинает трещать по швам, когда мы начинаем смотреть на статистику более внимательно. Самый контрастный показатель — доля женщин среди руководителей государственных органов, подчиненных Совету Министров: в 2024 году она составляла всего 6,7%. То есть при женском большинстве в аппарате и заметной представленности в части руководящих уровней, «вершина пирамиды», где утверждаются приоритеты, распределяются ресурсы и принимаются решения с политическим весом, остается преимущественно мужской. Это тот самый парадокс «женского большинства без женской власти»: система держится на женских плечах, но говорит чаще мужским голосом — громче, публичнее и с правом окончательной подписи.

Почему так выходит? Во-первых, госуправление в Беларуси во многом держится на огромном пласте повседневной административной работы — документооборот, согласования, прием граждан, контроль исполнения, бесконечные «принесите справку о справке». Женщины оказываются именно там, где нужно поддерживать рутину принятия решений, быть «административным клеем» и не давать механизму развалиться.

Во-вторых, статистические категории сами подсказывают, как устроен карьерный «лифт»: доля женщин среди госслужащих высшего звена (54,6%) не равна доле женщин в узком сегменте руководителей центральных органов под Совмином (6,7%) — это разные этажи. На «верхнем среднем» уровне женщин много, а на уровне политически значимых кресел, где максимум автономии и публичности, для них наступает резкое сужение воронки возможностей.

При этом внизу и в середине вертикали женщины нередко доминируют вполне буквально. Например, среди руководителей сельских, поселковых и городских исполкомов — около 70% женщин (в статистике за 2023 год — 70,4%). То есть там, где ответственность большая, а ресурс и «политический кислород» ограничены, женщин заметно больше, и это выглядит как отдельный социальный механизм распределения нагрузки: управление «на земле» чаще оказывается женским, а управление «над землей» — мужским.

Похожая картина и в представительной власти. Женщины в 2024 году занимали 35,6% мест в Национальном собрании. Это немало — но до равного представительства все еще заметная дистанция. И тут снова важно различать витрину и рычаги: доли в депутатских креслах не автоматически превращаются в контроль над повесткой и решениями. Формально ключевые роли по-прежнему могут быть распределены «по старым лекалам».

Наконец, есть еще одна подсказка, почему «численность» не равна «влиянию»: деньги. Белстат отдельно описывает гендерный разрыв в оплате труда и показывает, что в «нескорректированном» виде он остается заметным — примерно четверь. При более аккуратных сравнениях внутри сопоставимых групп (стаж, образование, группы занятий) разрыв становится меньше (6%), но не исчезает.   Для госуправления это важно не как спор «кто больше зарабатывает», а как индикатор статуса: где выше ресурс, автономия и переговорная сила, там обычно и выше оплата, и проще доступ к неформальным возможностям. И тогда «женское большинство» в аппарате легко превращается в «женскую норму нагрузки», но не в женский паритет с мужчинами по власти.