Стабильность по-беларусски: гендерное неравенство стало постоянной величиной экономики

Демографическая проблема — одна из самых постоянных в беларусской экономике и в обществе в целом. Курс валют может прыгать, то радуя, то пугая, с показателями экспорта и импорта также происходят порой удивительные «американские горки». Но вот с чем у нас стабильно плохо в экономике — это демография и связанные с ней аномалии: разница заработных плат среди мужчин и женщин, занятость в различных областях экономики. Если полагаться на ощущения — по этим показателям мы выглядим крайне грустно на фоне стран Европейского союза. Но официальная статистика Беларуси говорит иначе. Давайте разбираться, что происходит.

Экономика тесно связана с демографией. Поэтому сразу отметим один из главных перекосов — огромный разрыв мужской и женской смертности (средняя продолжительность жизни женщин составляет около 79,4 года, мужчин — 69,3 года). По некоторым оценкам, этот разрыв один из самых высоких в мире. Мы видим, что многие мужчины не доживают даже до пенсионного возраста, поэтому чем старше общество, тем более оно женское.

Логично, что это влияет на рынок труда. Да, часть женщин уходит в декрет или занимается домашним хозяйством. Но, несмотря на это, в зрелых и пожилых возрастных группах структура занятости в Беларуси становится преимущественно женской.

Теперь учтем следующий фактор: чем больше стаж специалиста, тем выше его квалификация и компетенции. Логично ожидать, что на каждой последующей стадии карьерного роста будет все больше женщин — опытных, квалифицированных и высокооплачиваемых. Но по последним данным видно: разрыв в заработной плате между мужчинами и женщинами сохраняется и остается значительным. Мужчины традиционно зарабатывают больше.

Это не уникально для Беларуси. На самом деле, наш случай вписывается в общую картину большинства стран.

Долгое время данные по разрыву в заработной плате могли аккумулироваться в кабинетах Белстата, но детально не публиковались. Все изменилось, когда в страну пришло финансирование от международных организаций. В беларусской статистике появился отдельный раздел, отдельный датасет и даже специализированный сайт по гендерной тематике, где можно увидеть различия между мужчинами и женщинами в разных сферах экономики, включая уровень заработной платы.

Тот факт, что сегодня мы имеем относительно полные данные по этим показателям, не заслуга властей, а результат работы международного сообщества и доноров, которые выделили деньги, чтобы проблему подсветить. 

Это позволило впервые посмотреть, как в Беларуси меняется (или не меняется) разрыв в оплате труда по отраслям и регионам, и сравнить ситуацию с другими странами Европы.

Но здесь важен метод. Если считать «в лоб» — просто взять всех мужчин и всех женщин и сравнить их среднюю зарплату — то окажется, что разрыв в последние годы растет. Мужчины получают больше, и разница колеблется вокруг 25% и выше. В 2014 году она составляла 23,4%, к 2016 снизилась до 21,6%, после чего выросла к 2021 году до 28,1%, а в 2024-м оставалась на уровне 27,1%.

Однако различия сильно зависят от отрасли. По данным 2024 года, разрыв средней зарплаты между мужчинами и женщинами составил:

• Сельское, лесное и рыбное хозяйство — 11,5%
• Промышленность — 24,2%
• Строительство — 15,2%
• Оптовая и розничная торговля — 28,6%
• Финансовая и страховая деятельность — 30,3%
• Образование — 4,6%
• Здравоохранение — 22,8%
• Творчество, спорт, развлечения и отдых — 30,4%

Эти данные — упрощенные, «нескорректированные». Есть другой метод, учитывающий, как платят внутри одной отрасли по конкретным позициям для работников с одинаковым уровнем образования и стажем. После таких поправок показатель называется «скорректированным». Пример прост: в IT зарплата тестировщика и системного архитектора различается кратно, и пока их складывают вместе, реальная структура теряется. Только сравнив архитекторов между собой, можно говорить о реальном гендерном разрыве в зарплате.

Если смотреть скорректированный показатель, рассчитанный Белстатом, то разрыв оказывается значительно меньше. Например, в 2021 году он составлял 5,8%. А в 2024 году — 6%.

А как у соседей? На первый взгляд — хуже. Согласно отчету Евростата, в Польше скорректированный разрыв в 2022 году составил 12,7%, а в Литве — 15,1%.

В России разрыв держится на уровне 26–29%, с ярковыраженным эффектом «стеклянного потолка»: на низкооплачиваемых должностях различие невелико, но среди директоров и специалистов высокого уровня оно резко возрастает.

Ситуация выглядит парадоксально. Беларусь, по официальным данным, выходит почти безупречной: вроде бы и разрыв маленький, и прогресс налицо. Мы даже выглядим «молодцами» на фоне части стран ЕС. Но в этом парадоксе и скрыта суть: все зависит от того, как считать и что считать.

Белстат интерпретирует результаты «скорректированного» расчета как доказательство отсутствия дискриминации. Чиновники прямо заявляют: «в Беларуси отсутствуют различия в заработной плате в зависимости от пола работника».

Это утверждение выглядит абсурдно, но наглядно показывает, в каком направлении читают статистику.

Проблема в том, что «скорректированный» показатель сам по себе съедает системную дискриминацию. Когда выравнивают по должности, образованию, стажу и отрасли, большая часть структурного неравенства становится «объясненной» и исчезает из метрики. Но именно барьеры доступа женщин к высоким должностям и высокооплачиваемым отраслям и есть суть проблемы. Eurostat прямо подчеркивает: нескорректированный разрыв шире понятия «дискриминация» и отражает более глубокие социальные различия.

К этому добавляются проблемы качества данных. В Беларуси значительная часть оплаты труда задается внутри организаций — премии, надбавки, «премиальные» схемы. Они могут не попадать в отчетность или попадать с задержками. К тому же, в стране распространена практика «конвертных» доплат (envelope wages), которые занижают официальный заработок и могут искажать гендерные различия.

Свою роль играет и структура госсектора. Беларусь десятилетиями живет с тарифными сетками и административным контролем над фондом оплаты труда. Такая система «сплющивает» зарплатные вилки, особенно в отраслях, где доминируют женщины — в образовании, здравоохранении, социальной сфере. Это механически сужает внутридолжностной разрыв: например, в образовании даже нескорректированный показатель составляет всего 4,6%.

Есть и сезонный эффект. Белстатовские новости о 6% разрыва ссылаются на замер в октябре, хотя премии и бонусы, которые сильно влияют на реальный уровень зарплаты, выплачиваются в конце года. Это не фальсификация, но удобный выбор момента.

И, наконец, главная проблема — слабая прозрачность статистики после 2020 года. После политического кризиса власть системно ограничивает доступ к информации, которая позволяет проверить официальные данные. Это делает невозможным независимую верификацию расчетов и подрывает доверие к ним.